В любой истории, как знает читатель, изучивший за свою жизнь хоть пару десятков книжиц, должна быть завязка, кульминация и развязка. Этим повествование, изложенное его автором, отличается от реальной жизни, в которой есть лишь одна завязка и одна развязка, рождение и смерть, а кульминаций может быть бесчисленное множество. Произведения, что литературные, что кинематографические, что музыкальные, очень редко стараются следовать за обыденным бытием, учитывая его способы построения жизненных конструкций. Всю жизнь в один фильм не впихнешь, а за историю без окончания стандартно ориентированный зритель может настучать по голове. Тем не менее, отмороженные на всю голову режиссеры все-таки находятся и исхитряются сооружать сюжеты без финала, заставляя посетителя кинотеатра раскидывать мозгами в размышлении, а что же у героев может случиться дальше.

Впрочем, дабы не сильно обострять отношения со зрительскими симпатиями, режиссер фильма «Парижская история» Кристоф Оноре намекнет при старте композиции о способе окончания произвольной программы. Поэтому, дабы зритель не терзался философскими вопросами после просмотра, ему следует очень внимательно изучить первые пять минут проекта, ибо все самое основное будет предъявлено именно там. А последующие действия главных героев, периодически прерываемые проникновениями в прошлое, будут таковы…

Жили-были два брата. Один из них, дурашливый и полностью отвязный (чем и привлекал безудержное внимание женского пола, а также пальца и потолка) Жонатан наслаждался жизнью в свое удовольствие, пользуясь теми преимуществами, которые дарит безбашенная молодость. Девочки липли на него сами, как мухи, сами знаете на что, отец баловал, периодически финансируя юношеские капризы, а старший брат, живший в отдалении, именно этим и не доставлял никаких хлопот. Второй, ответственный интравертный Поль проживал с подружкой Анной жизнь обыкновенного любовника, до тех пор, пока их отношения, как и положено любой вялотекущей шизофрении, сами собой не сошли на нет. Люди со здоровой психикой обычно решают проблемы развода на раз-два-рассчитайсь-равняйсь-смирно по типу "прошла любовь-завяли помидоры". Личности неуравновешенные в такой ситуации могут отмочить любое коленце от суицида до массовой резни бензопилой.

Выбирая золотую середину между этими действиями, Поль заявляется для проживания в родные пенаты, чем совершенно не радует оптимистически настроенного братца. Мало того, что его переселяют теперь в общую с отцом гостиную, так Жонатану приходится еще и по просьбе отца играть роль домашнего психотерапевта, способного вывести страдальца из затяжной депрессии, от аналога которой когда-то шагнула в мир вечной охоты их семнадцатилетняя сестренка. Исполняя эти вовсе не самые приятные обязанности, младший член семьи предлагает родственничку развлечься и отправиться в пробежку по парижским улочкам. Однако вместо того, чтобы пытаться вдохнуть новые силы в Поля, Жонатан включает обычный режим склейки особей женского пола и попадает в процессе прогулки в несколько постелей с обладательницами симпотных девичьих форм. Что в это время может произойти с менее удачливым партнером, известно только Господу Богу, да Кристофу Оноре, режиссеру фильма «Парижская история».

Несмотря на то, что в нашем изложении сюжет киноленты представляется достаточно фривольным, мы вынуждены предупредить зрителя, что к обычным развлекательным проектам эту картину отнести нельзя. Создатели, похоже, поставили перед собой несколько задач, решить которые у них получилось с переменным успехом. Во-первых, метко поражена цель внушить зрителю любовь до городу Парижу. Эта обитель легкости романтических отношений и живописных архитектурных изысков после просмотра не уходит из памяти, а остается где-то в подкорке, требуя немедленно приобрести билеты на рейс «Эйр Франс». Во-вторых, удачно произведена стилизация под кино эпохи шестидесятых, в котором были неизбежны длинные диалоги о сложности человеческих взаимоотношений и неизбежное «падабадада», иллюстрирующее тонкость конечности любых чувств. В третьих, решительно не сложился образ традиционной развлекухи а-ля франсе, ибо в этом жанре слов должно быть значительно меньше, юмора значительно больше, а музыка обязана звучать не ностальгирующее, а молодцевато и ритмично.

Таким образом, поклонники Латинского квартала, романтично настроенные художники, любители эпохи «ретро» и прочие утонченные личности могут оказаться польщенными, ибо именно для них снято настоящее кино. Прочие обитатели кинотеатров могут оказаться весьма раздосадованы отсутствием моментов, в которых следует гомерически ржать и невозможностью употреблять поп-корн и прочие прелести кинобыта. За треском кукурузы невозможно будет разобрать звучащие диалоги, которые ведут, пытаясь разобраться в странности человеческих взаимоотношений рефлексирующие, и жить торопящиеся и чувствовать спешащие… По-своему… По-парижски.